Любаша (starayavredina) wrote,
Любаша
starayavredina

Category:

Ещё одна закадровая история, или Не верьте стереотипам!


Стереотип первый: настоящий лорд!

Каспар работал художником-постановщиком на картине Фляйшмана «Трудно быть богом», по Стругацким. Немцы делали фильм совместно с к/ст им. Довженко. Декорацию Города строили на Ялтинской киностудии.

И ни слова больше о картине!
Приговор, вынесенный публикой и критиками, однозначен и справедлив.

Мы тут о стереотипах...

Вернувшись из очередной экспедиции, я в первый же вечер навестила Марию. И, как обычно, у неё в доме толпился народ. В основном, друзья и знакомые. Но было и новое лицо. Огромный черноволосый бородатый мужчина, который, как вскоре выяснилось, не говорил по-русски.

Познакомились.

Утащив меня на кухню, Машка сообщила пару пикантных подробностей. О том, что у Татьяны с Каспаром роман. И о том, что Каспар хоть и лорд, а парень нормальный.

Опыт общения с лордами у меня был невелик. Каспар меня заинтересовал... и обманул все ожидания! Ну, абсолютно ничего аристократического! Рабочие руки, весёлые глаза, лёгкий характер. Он умудрялся во всём видеть только позитив. Радостно доказывал, как это здорово, что на земле около декорации можно найти любого размера гвоздь или шуруп, а не бежать в магазин за пачкой, где будут лежать красиво упакованные пять гвоздиков за бешеную цену. Он приходил в восторг от того, как работали наши ребята. Хоть и не понимал, как можно пахать в две смены, при любой погоде, и при этом постоянно шутить.

Когда Каспара обокрали в гостинице, он, не долго думая, пошёл в первый попавшийся магазин и купил себе куртку.

Магазин оказался «Детским миром», а куртка размером на какого-то супер-акселерата. Видимо, по этой причине и оказалась невостребованной. А также потому, что пошита была из добротной чёрной болоньи, жёсткой и несгибаемой, и украшена огромными жёлтыми металлическими пуговицами.

Каспар и раньше не отличался утончённой аристократической внешностью, а в этой куртке стал похож на бомжа.

Он пришёл в обновке, гордый и сияющий, как пуговицы на новой куртке.

На осторожный вопрос Татьяны:

- Тебе ЭТО нравится? – он радостно закивал.

- Прости, Каспар, но не мог бы ты объяснить, ЧЕМ? – встряла я.

- Да вы послушайте! – он прошёлся по комнате, энергично размахивая руками.

Мы переглянулись в недоумении.

- Послушайте, как она здорово шуршит! – объяснил Каспар свой восторг. - Я её и дома носить буду! – И потом с лёгким сомнением в голосе, добавил: – Вот только пуговицы, наверное, поменяю...

Один только раз я видела Каспара в гневе. И это был единственный случай, когда я вспомнила о его титуле.

Не помню уже, кем работала на картине эта молодая девица. Помню только, что она была австриячка, блондинка, отличалась стройной фигурой, длинными ногами и неизменной папкой под мышкой. Вид у неё всегда был подтянутый и высокомерный. Возможно, она имела какие-то виды на Каспара и, осознав полную безосновательность своих надежд, – сорвалась.

Я сидела в кафетерии, когда туда ввалилась толпа бутафоров и с ними Каспар. Ребята пришли на обед прямо с декорации. И выглядели соответственно.

Вдруг эта девица подлетела к Каспару и выдала:

- Посмотри на себя. На кого ты стал похож?! Как ты можешь общаться с этими грязными...

К счастью, кроме меня и Татьяны никто не понимал английский. А мы смотрели на Каспара. Таким я его никогда не видела ни до, ни после этого случая.

Молча, очень медленно, Каспар поднялся из-за стола. С абсолютно каменным лицом он подошёл к девице, осторожно взял её под локоть и вывел на террасу.

Стена, отделяющая террасу от кафетерия, была стеклянной. Мы не слышали, ЧТО он говорил, но в этом и не было необходимости. Сцена была настолько выразительной, что всё было ясно, как в немом кино.

Каспар стоял совершенно неподвижно, без единой эмоции на лице, только губы двигались, и взгляд стал очень жёстким. Он говорил, говорил... а девица съёживалась от его слов. Было ощущение, что она уменьшилась в размере, вся как-то ссутулилась и в конце концов стала пунцово-красной. Потом неожиданно разрыдалась и опрометью бросилась вон.

Каспар вернулся за столик и заговорил на постороннюю тему. И, сколько мы ни пытали его, так никогда и не признался, что именно он ей сказал.

- Кое-что объяснил, – это всё, чего мы добились.


Стереотип второй: Золушка.

Казалось бы, как ещё назвать роман швейцарского лорда и главного художника с девушкой из бутафорского цеха?
Но хоть пристрелите, а обозвать Татьяну Золушкой я не в силах! Просто язык не повернётся.

Ну, ни по каким параметрам на Золушку она не тянула! Да и в бутафорке Татьяна подрабатывала только на летних каникулах, а вообще-то в то время она была студенткой третьего курса филологического отделения Иркутского университета. И главное: Татьяна отличалось блестящим умом, абсолютной самодостаточностью и полной внутренней свободой. Молодая женщина, мать-одиночка, плотного сложения, невысокая, некрасивая, обладающая неотразимым чувством юмора.

Ну при всём желании - ничего в ней не было от трепетной сказочной героини. Впрочем, так же, как и от менталитета советского человека.

Когда я стала счастливой обладательницей двухкомнатной квартиры, мебели у меня хватило только на одну комнату. Да и, к слову сказать, я до сих пор являюсь сторонницей максимально открытого пространства в жилье. А тогда... Диван, два кресла, журнальный столик и полки для книг – вот и вся обстановка. Перевезли, кое-как распихали по углам, и я, даже не переночевав в новой квартире, умчалась в очередную командировку. Ключи оставила подругам. На всякий случай.

А когда вернулась, увидела во второй комнате (в спальне) красивую двуспальную финскую кровать с тумбочками. Как выяснилось, подарок от Татьяны. Где она её раздобыла и какими правдами и неправдами втащила на четвёртый этаж, понятия не имею! Деньги брать наотрез отказалась. Сказала, что ей в квартире родителей такая без надобности, а мне пригодится.

И воспринималось это тогда в нашем кругу - совершенно нормально.

Как-то, помню, поинтересовалась: Татьяна, как ты с таким независимым характером умудрилась замуж сходить?

- Да, понимаешь, всё так сложилось... - ответила она - Я болела, с квартиры съезжать надо было срочно, а тут ещё котёнок больной приблудился. Я котёнку ветеринара вызвала, а сама с температурой на ящиках упаковочных сижу. Пришёл молодой парень-ветеринар, посмотрел котёнка, прописал ему лекарство, ну и мне тоже. Заодно помог переехать. Потом поженились. Я, наверное, ему таким же бездомным котёнком показалась... Хороший человек...

- А чего ж ты с ним развелась, если он такой хороший человек был? – спросила я.

- Почему был? Мы и сейчас в прекрасных отношениях. Друзья. Просто нам жениться не надо было. Вот как поняли это, так и разошлись.

И это тоже звучало естественно и нормально. Никогда не слышала от неё жалоб, нытья, сожалений. Умела работать, умела отдыхать, блестяще училась (уже на третьем курсе ей доверили вести какой-то факультативный курс у студентов-иностранцев), ничего не брала у достаточно обеспеченных родителей. Сама зарабатывала на жизнь себе и дочери.


Стереотип третий: переводчик.

До сих пор я не упомянула об ещё одном персонаже.

Юра был личным переводчиком Каспара. Особой нужды в его услугах не было. Каспар нахватался кое-каких русских слов. Я и Татьяна сносно болтали по-английски и при случае переводили остальным. Ребята наши почти все были художниками, что значительно облегчало жизнь. Если не могли сказать, - рисовали. Общались легко и весело. Но Юра всегда сопровождал Каспара. И парень-то он был компанейский. Симпатичный, улыбчивый. На гитаре играл замечательно. Пел песни Визбора и Окуджавы.

Тем не менее, однажды Татьяна попросила Каспара:

- Ты больше не приводи к Марии Юру, пожалуйста.

- Почему? – удивился тот.

- Понимаешь, он хороший парень, но если его к тебе приставили, он должен докладывать: где ты бываешь, с кем общаешься. Это – часть его работы.

- Я знаю, – помрачнел Каспар. – Но он никому ничего не расскажет.

- Ты не понимаешь этого, – возразила Татьяна, - а у Маши могут быть неприятности.

- Я понимаю. Но у Маши неприятностей не будет.

- Почему ты так в этом уверен?

- Я говорил с Юрой. Он никому ничего не расскажет.

- Ты ему веришь?

- Да. У нас был мужской разговор. Он дал мне слово.

И знаете, что самое удивительное: Юра никому ничего не рассказал. В результате чего - потерял работу. И не просто потерял, а был изгнан с волчьим билетом. Последнее, что я слышала о нём от общих знакомых: парень подрабатывал редкими частными переводами, здорово пил, на жизнь не хватало, продавал вещи из квартиры. Это было в девяностых годах.

А контора благополучно проворонила этот роман.

Закончилась картина, и через полгода Каспар приехал в Ялту уже сам. Он остановился в гостинице (Татьяна жила с родителями и маленькой дочкой). Поэтому, уезжая в очередную длительную командировку, я отдала ребятам ключи от своей квартиры.

Кстати, думала, что делаю доброе дело, а оказалось, что это они мне доброе дело сделали. Вернувшись, увидела у себя в ванной следы лёгкого ремонтика. Татьяна доложилась, что во время моего отсутствия прорвало канализационную трубу. И Каспар её доблестно починил. Учитывая, что командировка моя длилась 2 месяца, могу представить, что осталось бы от квартиры... И долго ещё, по молодости, я не могла отказать себе в удовольствии, показывая гостям, где в этом доме ванная, небрежно обронить: «А канализационные трубы у нас чинят швейцарские лорды». Все почему-то смеялись.

А потом Татьяна поехала в Швейцарию, познакомилась с мамой Каспара. Ну и так далее. Органы спохватились, когда ребята уже подали заявление и в Союзе, и в Швейцарии. Остановить процесс не смогли. Так... куча бюрократических проволочек, лишняя тонна справок. Нервы помотали, но Каспар и Татьяна всё же поженились и уехали в Цюрих. Дочку Татьяны Каспар удочерил.

По каким-то непонятным табелям о рангах Татьяна стала баронессой. Забавно звучит для всех, кто её знает.

Когда последний раз общались, она говорила, что мотается с Каспаром по Европе, работают театральными художниками.

Давно это уже было.

Иногда припомнится молодость, и так странно. Одна подруга стала сценаристом и живёт в Москве, другая – монахиней в Оптиной Пустыни, третья – баронессой в Швейцарии, и я – американская домохозяйка...

Часто думаю, где сейчас Юра-переводчик, что стало с ним?..


А сегодня вспомнилось всё после разговора с соседкой. Это - милая пожилая дама (безукоризненная причёска и яркий маникюр не позволяют назвать её старушкой), итальянка, пенсионерка.

- Люба, – пожаловалась она мне, – жизнь – тяжёлая и несправедливая штука!

Я знаю, что она всю жизнь проработала секретаршей на одном месте. Сейчас живёт в своём домике, со своей собачкой, получает небольшую пенсию, когда надо к врачам, за ней приезжает машина.

- Но почему, Мили? – удивилась я её словам.

– Я всю жизнь работала, – ответила она, – а сейчас, когда я состарилась, мне не хватает пенсии, чтобы играть в Бинго...
Subscribe

  • (no subject)

    Когда-то упоминала в старом рассказе о дяде Хаиме, бабушкином брате. Первая его жена умерла от рака еще до войны. Вторая - родила ему двух красавиц…

  • (no subject)

    С тем же неизменным упорством, как мои знакомые садятся на диету, я регулярно обещаю себе разбирать бумаги по мере их поступления. И с таким же…

  • (no subject)

    *** И вот тут некоторые стали себе позволять нашивать накладные карманы и иронизировать по поводу погоды. Вывешивают зимние…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 72 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Когда-то упоминала в старом рассказе о дяде Хаиме, бабушкином брате. Первая его жена умерла от рака еще до войны. Вторая - родила ему двух красавиц…

  • (no subject)

    С тем же неизменным упорством, как мои знакомые садятся на диету, я регулярно обещаю себе разбирать бумаги по мере их поступления. И с таким же…

  • (no subject)

    *** И вот тут некоторые стали себе позволять нашивать накладные карманы и иронизировать по поводу погоды. Вывешивают зимние…