Любаша (starayavredina) wrote,
Любаша
starayavredina

Categories:

ЮЖНЫЕ РЕБЯТА


В молодости у нас с Люсей существовала собственного изобретения загадка:

"Висят груши, нельзя скушать. Что это такое?"

Так вот: даже не пытайтесь! За много лет ни разу никто не угадал.
Хотя отгадка совсем простенькая:

"Это Люба и Люся повесились".

Загадка придумалась после того, как решили мы в один из мрачных дней нашей юности, что, если уж вешаться, то непременно на одной ветке, перекинув через неё одну верёвку с двумя петельками. Чтоб подругу дополнительными проблемами не грузить. Опять же экономия. Верёвки и времени...

Юмор, конечно, чёрный, но бывают в жизни моменты, когда другого не находится.

Это как раз был один из тех моментов, когда загадка вспомнилась.
И так мне приспичило позвонить Люсе и сообщить, что ни фига я её дожидаться не буду, что не смогла даже пройти ещё километр до дома, а свернула на междугороднюю телефонную станцию.

Стала в очередь к кабинке на Москву. Жду. А передо мной какой-то мелкий парнишка. Обернулся и оказался вьетнамцем.

Посмотрел он на мою мрачную физиономию и предложил пропустить вперёд. Так мне невтерпёж было с подругой пообщаться, что я согласилась. Тем более, он был следующим на очереди.

Эх, нет в мире совершенства!

Казалось бы, уступил девушке свою очередь, сделал красивый жест, ну и наслаждайся сознанием собственного благородства. Так нет! Его ещё и на общение пробило. Стоит, чего-то тарахтит про свою студенческую жизнь в Симферополе, про то, что приехал на выходные посмотреть Ялту... Я, понятное дело, в пол-уха слушаю, но киваю. Неудобно же: очередь уступил, да и, какой-никакой, а иностранец...

Докивалась. На очередной его фразе сработало позднее зажигание: сообразила, что кивнула на предложение пойти прогуляться по городу.
Въехав в смысл, я не стала "передумывать", а просто решила, что выйду из кабинки, и, пока он будет разговаривать, - тихо исчезну.

Уж не помню сейчас, что мне там моя подруга Люся про эту жизнь объясняла, но когда я вышла (через часок), то мир слегка посветлел.

Подарив лучезарную улыбку маленькому вьетнамцу, я извинилась, что так долго... и предложила ему немедленно занять кабинку.

Восток - дело тонкое?.. Неее, ребята! Азиаты - вот где изощрённое коварство!

Мой маленький приятель радостно сообщил, что звонить он передумал и готов немедленно отправиться со мной гулять. А ещё, он только что совершенно случайно встретил друга и однокурсника и сейчас меня с ним познакомит.

Не дожидаясь на этот раз даже моего кивка, он призывно замахал руками и к нам немедленно подошёл его друг... Высоченный и чёрный, как гуталин отечественного производства...

Ну да, друг оказался родом из какого-то района Центральной Африки.

И топчутся они передо мной оба-два, маленький желтоватый вьетнамец и огромный, как четыре вьетнамца, сложенные вместе, негр, и радостно улыбаются, и смотрят на меня выжидательно...

Я же местная, вот сейчас я им всё про город расскажу и покажу.

Ага! Как же! Мне совсем не улыбалось светиться в такой компании в нашей маленькой, портовой, курортной Ялте. Не то, чтоб меня волновало мнение знакомых (которые всегда в такие моменты подкарауливают за каждым углом). Просто жалко стало родителей. Ведь им пришлось бы выслушивать радостные сплетни и уверять добрых друзей, что они всё не так поняли.

Поэтому я лихорадочно соображала: что же с новыми приятелями делать?

Оказалось, что не только азиатам свойственно коварство.

Вспомнила я свой недавний спор с подругой-художницей Марией.

После сумасшедшего романа с коллегой из Армении она пребывала в депрессии и всё теоретизировала на тему превосходства южных мужчин над северными. Чем меня ужасно раздражала. Ибо я, как истинная демократка и либералка, всегда выступала за индивидуальный подход к проблеме, вне зависимости от... ну и т.д.

Меня озарило! Настроение стало стремительно улучшаться.

- Мальчики, - обратилась я к своим новоявленным приятелям, - подождите одну минутку, - я позвоню подруге.

"Мальчики" радостно закивали. Совершенно однозначно и наивно истолковав мои слова. А я уже опускала двушку в автомат и набирала номер.

- Машуня, я к тебе сейчас приду! - заявила я тоном, не допускающим возражений.

- Ну и хорошо, а звонишь-то чего? - удивилась подруга.

Обычно я её предупреждениями о визитах не баловала.

- Потому что - не одна.

- Кто ещё там? - лениво поинтересовалась депрессивная Маша.

- Новые знакомые. Двое... южане... - многозначительно усилила я последние два слова.

- Что, правда, южане? - недоверчиво спросила Мария.

- Машенька, клянусь! Южнее не бывает! - заверила я. - Можешь начинать краситься.

И радостно повесила трубку. А что такого?..

Моё хорошее настроение передалось новым друзьям, и мы все бодро направились к дому Марии.

Должна упомянуть, что отец Марии был архитектором и дом построил на большом зелёном участке, по собственному проекту. Поэтому он напоминал знаменитый терем-теремок. Помните, где заселение началось с мышки-норушки, и соседей с каждым часом прибавлялось, пока медведь им всё не порушил?

В доме Марии, совершенно сепаратно, проживали пять семей. Родители, два старших брата со своими жёнами и детьми, сестра-двойняшка с детьми и сама Мария. Всё это с отдельными входами, но общими коридорами. По которым бегало много детишек. Очень много.

Когда наша дружная компания затормозила перед домом, ожидая выхода Марии, все её племянники и племянницы виноградными гроздьями повисли на окнах. Чуть поодаль, в глубине, недоумённо маячили и более взрослые представители большой семьи.

У меня появились некоторые опасения.
Напрасные. Мария вышла.
Приодетая, накрашенная и совершенно обалдевшая.

Улыбнувшись нашей группе деревянной улыбкой, она немедленно оттащила меня в сторону.

- Ты что, Любаня?! - прошипела она.

- А что? - честно удивилась я.

- Кого ты притащила?

- Южан. Как ты заказывала. И попробуй только сказать, что они из Сибири!

- Ага! Лучше скажи, что теперь с ними делать?..

На этот вопрос у меня не было ответа.

Благо, Машкин дом располагался в стратегически удобном месте. Если знать дорогу, то через пару дырок в заборах, и дальше огородами, огородами - можно было попасть в Массандровский парк.

Мы дорогу знали. И немедленно выработали план действий: прогулка по парку, спуск к берегу моря, проход вдоль пляжей к набережной и немедленное трогательное прощанье навеки.

Планы - вообще вещь замечательная!
Когда их вырабатываешь, то испытываешь чувство глубокого внутреннего удовлетворения от сознания собственной конструктивности.

Стоит выработать чёткий план действий, и тебя оставляет тревога, исчезает душевный зуд, страх будущего сменяется благостным покоем и душевным равновесием.

Этим психотерапевтическим эффектом полезность планов полностью исчерпывается. Ибо кто, когда видел, чтобы они выполнялись?

Нет, с первой частью - всё прошло, как по маслу.
Марш-броском мы преодолели и дырки в заборах, и огороды, и даже территорию закрытого санатория Министерства Обороны СССР. (Да-да, он тоже на нашем пути оказался, но нам было не впервой сокращать дорогу по запретной для простых смертных территории.)

Благополучно, не встретив знакомых и миновав охранников, добралась наша разномастная (в прямом смысле!) компания до Массандровского парка. Восстановили дыхание и побрели, не торопясь, к берегу моря.

Естественно, повисла пауза, которую надо было срочно заполнять (пока кавалеры не попытались это сделать).

Мария первой ринулась в бой.
Рассыпавшись в комплиментах древней восточной поэзии, свершив небольшой исторический экскурс по выдающимся образцам оной, она обратилась к маленькому вьетнамцу:

- А ты любишь своих древних поэтов?

- О, да! - с энтузиазмом закивал он головой.

- Всегда хотела услышать в оригинальном исполнении... - сказала Мария. - Может, что-нибудь почитаешь?

- Да, пожалуйста - согласился вьетнамец и заулыбался от уха до уха.

Сияя улыбкой, он стал читать стихи. Которые, на мой взгляд, звучали несколько заунывно. Машино лицо тоже не выразило энтузиазма.

- А кто это был? - спросила она, когда вьетнамец замолчал.

- О! Это наш великий древний поэт! - сказал чтец-декламатор.

- А звать-то его как? - занудничала Маша.

- Хо Ши Мин, - гордо ответил вьетнамец.

И, не обратив внимание на наши враз скисшие рожи, стал рассказывать содержание:

- Это стихотворение о любви. Девушка проводила своего возлюбленного в партизанский отряд. Он погиб, защищая родину. Тогда девушка тоже пошла в партизанский отряд, чтобы отомстить за него, и тоже погибла. Но она убила много врагов.... - и после паузы наш маленький чтец добавил: - У нас это стихотворение все знают. Его в школах учат.

- Мдааа.. - неопределённо промычала Маша...

- А ты сам тоже партизанил? - вдруг осенило меня.

- Конечно, - с той же радостной улыбкой ответил маленький вьетнамец и с гордостью добавил: - У нас за границу посылают учиться только тех, кто воевал.

- Сколько же тебе сейчас лет?

- Двадцать восемь.

- А сколько было, когда ты партизанил?

- Двенадцать...

Я посмотрела на этого худощавого улыбчивого парнишку... На вид - не больше двадцати. Поведение - сама доброжелательность. Трудно было представить его стреляющим в людей. И ещё трудней было понять, почему он этим гордится?.. Стало грустно. Но мы уже вышли на берег моря. Время вечернее. Пляжи пустые. Оставалось минут двадцать прогулки до запланированного прощанья. Правда, Маша бесповоротно скисла и мне пришлось взять инициативу в свои руки. Поскольку тема была задана, я решила, что ради оставшихся двадцати минут не стоит напрягать воображение.

- А ты свои национальные стихи любишь? - спросила я негра.

- А у нас не стихи, - весело ответил он, - у нас в племени песни!

- Оп-па! Так это ж здорово! А споёшь?

Вместо ответа парень быстро поставил один деревянный лежак на другой и, громко отстукивая по ним ритм, запел. Мелодия была красивой, голос тоже. Мы стали хлопать в такт. Тогда наш певец вскочил на лежаки и начал танцевать.

Это было шоу! Мы забыли о времени, даже не заметили, что стемнело. Одна мелодия сменяла другую, мы радостно отстукивали ритм и даже чего-то пытались подпевать.

Луна, волны... Мне уже чудилось, что вместо гальки пляж покрывает жёлтый песок, и послышался шелест пальм...

Идиллия разрушилась мгновенно: слепящий луч фонаря ударил по глазам. Раздался голос, наполненный торжеством охотничьего азарта:

- Агааа! И что вы здесь делаете?..

Тут я, конечно, сразу вспомнила, что живу не просто в курортном городе, а в пограничной зоне. До нейтральных вод двести километров. А там и до Турции рукой подать. Угораздило же нас задержаться до темноты на пляже! Теперь объясняй пограничникам, что у меня в гальке акваланг не закопан и лодка резиновая в скалах не прячется.

Надо было как-то выкручиваться.... В мыслях уже формулировалась извинительно-оправдательная речь, но что-то меня насторожило...

Слишком непохоже на пограничников вели себя владельцы фонарей. Те обычно строги, но спокойны и частенько сочувственно разговаривают. Мол, ребята, валите-ка отсюда, сами знаете - не положено. И всё. А здесь была какая-то самодовольная наглость. Нарочито долго этот тип не гасил фонарь. Второй луч (принадлежащий напарнику) слепил Марию. Наши визави явно наслаждались сознанием власти и вседозволенности. Это меня взбесило. А все мои близкие знают, что во взбешённом состоянии я становлюсь внешне спокойнее мертвеца.

Изо всех сил стараясь не жмуриться и не моргнуть, я сфокусировала внимательный взгляд чуть повыше фонаря. Там, где у субъекта предположительно находилась голова. И произнесла медленно и внятно.

- А почему мы должны вам отвечать?

Лучи фонарей дрогнули, заскользили и погасли. Через минуту я смогла рассмотреть эту парочку. Явные добровольцы с корочками, позволяющими пьянствовать в местах, где простому люду это запрещено.

- Вот сейчас в отделение отвезём, там узнаешь, почему! Предъяви документы!..- раздался гневный голос напарника моего визави.

Я перевела на него "добрый" взгляд:

- ВАМ?!.. А кто вы такие, чтобы _Я_ показывала вам _СВОИ_ документы?

- Ах ты!.. - завёлся было мой собеседник.

Но, очевидно, его напарника моя самоуверенность смутила. Он уже успел рассмотреть всю компанию и то, что двое из нас - иностранные подданные, ему не понравилось.

- Подожди, - бросил он напарнику.

И обратился ко мне уже без всякого куража.

- Мы дружинники. А вы находитесь в пограничной зоне в ночное время и нарушаете закон. Поэтому покажите документы.

- А откуда мне знать, что это правда? - продолжила я спокойно. - Формы на вас я что-то не вижу, а повязку и сама нацепить могу.

Парень растерялся и протянул мне свои корочки.

- Темно! - окончательно обнаглела я. - Дайте ваш фонарик.

И он его мне дал! Я долго и внимательно изучала фотографию и номер удостоверения этого дружинника. Потом не смогла себе отказать в удовольствии направить луч фонаря ему в лицо. И о-о-очень долго сличала оригинал с изображением.

Мария, до этого стоявшая с открытым ртом, незаметно сжала мне руку, намекая, что это перебор и можно в конце концов нарваться.
Я погасила фонарь, закрыла корочки и молча вернула хозяину. Потом обернулась к онемевшим друзьям-южанам.

- Ладно. Уходим, - сказала я.

И все встали и пошли, оставив позади охреневших от необычной ситуации добровольных служителей порядка и режима.

Когда мы отошли метров на пятьдесят, нас с Марией разобрал истерический хохот. Кавалеры растерялись.

- А что они хотели? - спросил негр.

- А почему они сначала говорили так грубо, а потом вежливо? - спросил вьетнамец.

- Хотели развести нас на бабки, чтобы было на что выпить. Или уволочь в отделение и там продержать сутки до выяснения личности, - объяснила я. - А говорили то грубо, то вежливо потому, что никак не могли решить для себя серьёзную задачу: мы просто шлюхи или шлюхи из конторы.

И мы с Марией снова расхохотались.

В эту минуту меня словно что-то кольнуло. Я резко обернулась и увидела искажённые злобой физиономии дружинников. Они шли за нами, отстав метров на тридцать. А разговаривали мы и смеялись довольно громко. Я поняла, что вот теперь надо быстро смываться, и, схватив Марию за руку, резко ускорила шаг. Благо, мы уже подошли к набережной, где было легко раствориться в толпе курортников. Наскоро попрощавшись с новыми друзьями, продиктовав им домашние телефоны, которые, кроме пары цифр, полностью соответствовали реальным, мы совершили очередной марш-бросок и скоро уже пили кофе у Маши дома.

Некоторое время меня тревожила мысль, что история эта будет иметь продолжение. Ялта - город маленький. Но тревога оказалась напрасной.
А главное, после этого случая Маша совершенно излечилась от депрессии.

Эпилог:

А продолжение всё-таки имело место быть. Правда, скорее забавное и совершенно неожиданное. Из тех, что в кино и литературе вызывают реакцию "так не бывает" и обзываются роялем в кустах. Тем не менее, хотите верьте, хотите нет, но я всю жизнь на эти рояли натыкаюсь.

Приехал ко мне в Ялту симферопольский приятель Шура. У нас к тому времени сложились некоторые традиции. И мы их соблюдали.

А именно:
Прогулялись по набережной, поздоровались с теплоходиками, насмотрелись чаек и пальмов и зашли в любимую кафешку "поговорить".

Сидим, обмениваемся новостями и сплетнями об общих друзьях-знакомых, о жизни и её неожиданных вывертах.

Естественно, я не могла упустить случай похвастать собственной изобретательностью и сообразительностью. Со свойственным мне неподражаемым юмором повествую Шуре о том, как влипла в неожиданное знакомство и как блестяще из него выкарабкалась с незапятнанной репутацией.

Говорю-говорю, а Шура кивает, гы-гыкает в нужных местах и периодически поглядывает сквозь меня с глумливой улыбкой. Ну, я подумала, что за столиком сзади, видно, симпатичная девушка сидит и тактично Шуриных манёвров глазками "не замечаю".

На последних словах истории Шура отсмеялся вволю и говорит с эдаким сарказмом:

- Любонька, кстати, за спиной у тебя сидят вьетнамец и негр. Ты глянь, - не твои ли случаем? Гыыы...

- Если это такая шутка юмора, Шура, то вы сегодня не в ударе, - заявляю я и оборачиваюсь.

А там - ОНИ!

Дружно кивая и радостно улыбаясь, мои друзья-южане призывно замахали руками...

Я выдавила из себя улыбку (им), прошипела "Уходим!" (Шуре) и, не дожидаясь ответной реакции, решительно покинула кафе.
Subscribe

  • (no subject)

    Когда-то упоминала в старом рассказе о дяде Хаиме, бабушкином брате. Первая его жена умерла от рака еще до войны. Вторая - родила ему двух красавиц…

  • (no subject)

    С тем же неизменным упорством, как мои знакомые садятся на диету, я регулярно обещаю себе разбирать бумаги по мере их поступления. И с таким же…

  • (no subject)

    *** И вот тут некоторые стали себе позволять нашивать накладные карманы и иронизировать по поводу погоды. Вывешивают зимние…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Когда-то упоминала в старом рассказе о дяде Хаиме, бабушкином брате. Первая его жена умерла от рака еще до войны. Вторая - родила ему двух красавиц…

  • (no subject)

    С тем же неизменным упорством, как мои знакомые садятся на диету, я регулярно обещаю себе разбирать бумаги по мере их поступления. И с таким же…

  • (no subject)

    *** И вот тут некоторые стали себе позволять нашивать накладные карманы и иронизировать по поводу погоды. Вывешивают зимние…